Хотела бы развенчать миф о том, что переводчик знает перевод всех слов!
— Как переводится это слово? — Не знаю. — Ты же переводчик!! — Да, но переводчик — это не ходячий словарь.
Перевод — это не знание всех слов, это умение точно передать мысль. А если не знаешь или забыл слово — уметь сориентироваться (особенно в устном переводе) и найти синоним или объяснить простыми понятиями — «обойти» это слово.
Лена Ивахив:
Хочу развенчать миф о том, что нагрузка на мозг во время синхронного перевода сравнима с нагрузкой космонавта во время взлета.
Это действительно сложно, но это механический навык, которому (при определенных условиях) можно научиться.
Анна Михайлюк:
Хотела бы развенчать миф о том, что устный переводчик переводит слова. Некоторые ораторы считают, что переводчика может поставить в тупик термин, поговорка или заковыристое слово, типа «опалубка», «косоворотка» или «два сапога пара». Но на деле специфическую лексику всегда можно перевести описательно, неизвестное слово понять по контексту.
А вот что действительно ставит сложности, так это каша в голове у оратора и рваная подача. Потому что переводим мы не слова, а мысли. И если в мыслях у оратора нет порядка, то переводчику приходится самому этот порядок наводить «на выходе», и тогда приходится попотеть!
Какой перевод в вашей практике оказался настоящей интеллектуальной головоломкой?
Ирина Кручнова:
Перевод анекдотов, особенно где есть игра слов. Юмор — самое сложное для перевода, наряду с пословицами и идиомами. Еще в университете нас учили: игру слов сложно сохранить. Теряется либо смысл, либо юмор. Поэтому переводите смысл, а шутите дальше.
Еще настоящая головоломка была переводить описание русских исторических костюмов в театральных постановках. Приходилось описывать такие предметы общими словами, теряя изюминку, конечно же.
Лена Ивахив:
Интеллектуальная головоломка — перевод биографии Ван Гога, который я взяла в 2013 году из-за отсутствия устной работы.
Тогда я не знала еще, что мне нужно работать только устно, а письменный жанр каждый раз будет страданием и битвой за хотя бы средний результат. Книга вышла в качественном переводе только благодаря редакторам и старшим коллегам.
Анна Михайлюк:
Самым сложным был (и остается) синхронный перевод лекций на тему психоанализа.
Это очень сложная абстрактная тема, множество специфических терминов, которыми легко оперируют лекторы. Чтобы добиться такой же легкости в переводе, пришлось разобраться в очень непонятных вещах. Но это удалось! И это самое приятное в работе.
Что бы вы хотели однажды перевести, но пока не добрались?
Ирина Кручнова:
Я добралась до всего, чего хотела и о чем даже не мечтала… переводила много всего разного-разнообразного, но больше всего люблю переводить репетиции — балета, современного танца, оперы, оркестра — быть внутри процесса очень увлекательно и дает огромный заряд энергии!
Лена Ивахив:
Внеочередное заседание Совета Безопасности ООН. За 15 лет я переводила практически все и всех, но хотелось бы показать себя на каких-нибудь нечеловечески напряженных, быстрых заседаниях, касающихся мировой безопасности.
Ну а если уже не доберусь туда: научиться и перевести какую-нибудь славную детскую книжку.
Анна Михайлюк:
У меня есть переводческая мечта, но я о ней умолчу!
Что для вас историческое украшение?
Ирина Кручнова:
Что-то с использованием металла, драгоценных камней — витиеватые красивые узоры, черненое серебро.
Лена Ивахив:
Это сережки моей бабушки, которые носит моя сестра. Или колечко моей другой сестры, которой больше нет с нами. А колечко со мной.
Анна Михайлюк:
Это византийские подвески, египетские колье, поморские кокошники из бисера.