За любым переводом стоит гораздо больше, чем просто замена одних слов другими. Нужно поймать смысл, интонацию, контекст...
Поэтому сегодня передаём слово тем, кто профессионально говорит с миром на разных языках.
Представляем вам наших переводчиков:
Поэтому сегодня передаём слово тем, кто профессионально говорит с миром на разных языках.
Представляем вам наших переводчиков:
Ирина Кручнова. Переводчик в сфере музыкального театра.
Лена Ивахив. Синхронный переводчик-фрилансер.
Анна Михайлюк. Переводчик-синхронист.
Лена Ивахив. Синхронный переводчик-фрилансер.
Анна Михайлюк. Переводчик-синхронист.
Какой миф о переводчиках вы бы хотели развенчать?
Ирина Кручнова:
Хотела бы развенчать миф о том, что переводчик знает перевод всех слов!
— Как переводится это слово?
— Не знаю.
— Ты же переводчик!!
— Да, но переводчик — это не ходячий словарь.
Перевод — это не знание всех слов, это умение точно передать мысль. А если не знаешь или забыл слово — уметь сориентироваться (особенно в устном переводе) и найти синоним или объяснить простыми понятиями — «обойти» это слово.
— Как переводится это слово?
— Не знаю.
— Ты же переводчик!!
— Да, но переводчик — это не ходячий словарь.
Перевод — это не знание всех слов, это умение точно передать мысль. А если не знаешь или забыл слово — уметь сориентироваться (особенно в устном переводе) и найти синоним или объяснить простыми понятиями — «обойти» это слово.
Лена Ивахив:
Хочу развенчать миф о том, что нагрузка на мозг во время синхронного перевода сравнима с нагрузкой космонавта во время взлета.
Это действительно сложно, но это механический навык, которому (при определенных условиях) можно научиться.
Это действительно сложно, но это механический навык, которому (при определенных условиях) можно научиться.
Анна Михайлюк:
Хотела бы развенчать миф о том, что устный переводчик переводит слова. Некоторые ораторы считают, что переводчика может поставить в тупик термин, поговорка или заковыристое слово, типа «опалубка», «косоворотка» или «два сапога пара». Но на деле специфическую лексику всегда можно перевести описательно, неизвестное слово понять по контексту.
А вот что действительно ставит сложности, так это каша в голове у оратора и рваная подача. Потому что переводим мы не слова, а мысли. И если в мыслях у оратора нет порядка, то переводчику приходится самому этот порядок наводить «на выходе», и тогда приходится попотеть!
А вот что действительно ставит сложности, так это каша в голове у оратора и рваная подача. Потому что переводим мы не слова, а мысли. И если в мыслях у оратора нет порядка, то переводчику приходится самому этот порядок наводить «на выходе», и тогда приходится попотеть!
Какой перевод в вашей практике оказался настоящей интеллектуальной головоломкой?
Ирина Кручнова:
Перевод анекдотов, особенно где есть игра слов. Юмор — самое сложное для перевода, наряду с пословицами и идиомами. Еще в университете нас учили: игру слов сложно сохранить. Теряется либо смысл, либо юмор. Поэтому переводите смысл, а шутите дальше.
Еще настоящая головоломка была переводить описание русских исторических костюмов в театральных постановках. Приходилось описывать такие предметы общими словами, теряя изюминку, конечно же.
Еще настоящая головоломка была переводить описание русских исторических костюмов в театральных постановках. Приходилось описывать такие предметы общими словами, теряя изюминку, конечно же.
Лена Ивахив:
Интеллектуальная головоломка — перевод биографии Ван Гога, который я взяла в 2013 году из-за отсутствия устной работы.
Тогда я не знала еще, что мне нужно работать только устно, а письменный жанр каждый раз будет страданием и битвой за хотя бы средний результат. Книга вышла в качественном переводе только благодаря редакторам и старшим коллегам.
Тогда я не знала еще, что мне нужно работать только устно, а письменный жанр каждый раз будет страданием и битвой за хотя бы средний результат. Книга вышла в качественном переводе только благодаря редакторам и старшим коллегам.
Анна Михайлюк:
Самым сложным был (и остается) синхронный перевод лекций на тему психоанализа.
Это очень сложная абстрактная тема, множество специфических терминов, которыми легко оперируют лекторы. Чтобы добиться такой же легкости в переводе, пришлось разобраться в очень непонятных вещах. Но это удалось! И это самое приятное в работе.
Это очень сложная абстрактная тема, множество специфических терминов, которыми легко оперируют лекторы. Чтобы добиться такой же легкости в переводе, пришлось разобраться в очень непонятных вещах. Но это удалось! И это самое приятное в работе.
Что бы вы хотели однажды перевести, но пока не добрались?
Ирина Кручнова:
Я добралась до всего, чего хотела и о чем даже не мечтала… переводила много всего разного-разнообразного, но больше всего люблю переводить репетиции — балета, современного танца, оперы, оркестра — быть внутри процесса очень увлекательно и дает огромный заряд энергии!
Лена Ивахив:
Внеочередное заседание Совета Безопасности ООН. За 15 лет я переводила практически все и всех, но хотелось бы показать себя на каких-нибудь нечеловечески напряженных, быстрых заседаниях, касающихся мировой безопасности.
Ну а если уже не доберусь туда: научиться и перевести какую-нибудь славную детскую книжку.
Ну а если уже не доберусь туда: научиться и перевести какую-нибудь славную детскую книжку.
Анна Михайлюк:
У меня есть переводческая мечта, но я о ней умолчу!
Что для вас историческое украшение?
Ирина Кручнова:
Что-то с использованием металла, драгоценных камней — витиеватые красивые узоры, черненое серебро.
Лена Ивахив:
Это сережки моей бабушки, которые носит моя сестра. Или колечко моей другой сестры,
которой больше нет с нами. А колечко со мной.
которой больше нет с нами. А колечко со мной.
Анна Михайлюк:
Это византийские подвески, египетские колье, поморские кокошники из бисера.
