Мы очень любим историю. Но есть люди, которые встречаются с ней буквально лицом к лицу.
Знакомимся с археологами Сергеем Каиновым, Чэнь Цзыхао и Сергеем Вепрецким. Историю ведь всегда интереснее слушать от тех, кто регулярно достает ее из земли.
Знакомимся с археологами Сергеем Каиновым, Чэнь Цзыхао и Сергеем Вепрецким. Историю ведь всегда интереснее слушать от тех, кто регулярно достает ее из земли.
Представляем вам наших археологов:
Сергей Каинов. Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела археологических памятников, Государственный исторический музей.
Чэнь Цзыхао. С китайского должность можно интерпретировать как «Обследователь артефактов».
Сергей Вепрецкий. Кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела Америки ИЭА РАН и Мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова, РГГУ.
Чэнь Цзыхао. С китайского должность можно интерпретировать как «Обследователь артефактов».
Сергей Вепрецкий. Кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела Америки ИЭА РАН и Мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова, РГГУ.
Кажется, работу археолога часто романтизируют. Какие мифы об археологах вы бы хотели развенчать?
Сергей Каинов:
Миф о том, что археология — это наука о поиске сокровищ.
Чэнь Цзыхао:
Многие любители истории ошибочно полагают, что у меня есть непосредственный доступ к многочисленным артефактам и новейшим научным данным. Однако археологическая работа часто бывает утомительной. Из-за нехватки персонала одному человеку нередко приходится выполнять множество задач; мы в шутку говорим: «Мы все словно кирпичики: нас перемещают туда, где не хватает людей».
Кроме того, мы имеем дело с неполными артефактами, особенно с текстилем и одеждой. Их полный облик раскрывается только после отправки в реставрационную лабораторию, где реставраторы получают возможность тщательно их изучить. Я очень ценю возможность фотографировать артефакты в лаборатории и работать с ними во время музейных выставок — только тогда я могу рассмотреть их вблизи.
Кроме того, в китайском интернете существует заблуждение: многие люди, плохо знакомые с археологией, считают археологов расхитителями гробниц. Археология — это наука. Расхитители гробниц продают свои находки и могут даже повредить сами захоронения. Археологические работы включают тщательные раскопки, скрупулезную документацию, реставрацию артефактов и охрану мест захоронений — это принципиально отличается от разграбления гробниц.
Нынешняя политика моей страны в отношении гробниц гласит: «Никаких активных раскопок — только спасательные». Поэтому многие гробницы, с которыми мы сталкиваемся, случайно обнаруживаются во время городского строительства, а затем передаются археологам для проведения раскопок. Некоторые гробницы оказываются разграбленными еще до начала спасательных работ. В результате утрачивается стратиграфическая информация о многих гробницах и археологических памятниках, что, несомненно, затрудняет их датировку.
Кроме того, мы имеем дело с неполными артефактами, особенно с текстилем и одеждой. Их полный облик раскрывается только после отправки в реставрационную лабораторию, где реставраторы получают возможность тщательно их изучить. Я очень ценю возможность фотографировать артефакты в лаборатории и работать с ними во время музейных выставок — только тогда я могу рассмотреть их вблизи.
Кроме того, в китайском интернете существует заблуждение: многие люди, плохо знакомые с археологией, считают археологов расхитителями гробниц. Археология — это наука. Расхитители гробниц продают свои находки и могут даже повредить сами захоронения. Археологические работы включают тщательные раскопки, скрупулезную документацию, реставрацию артефактов и охрану мест захоронений — это принципиально отличается от разграбления гробниц.
Нынешняя политика моей страны в отношении гробниц гласит: «Никаких активных раскопок — только спасательные». Поэтому многие гробницы, с которыми мы сталкиваемся, случайно обнаруживаются во время городского строительства, а затем передаются археологам для проведения раскопок. Некоторые гробницы оказываются разграбленными еще до начала спасательных работ. В результате утрачивается стратиграфическая информация о многих гробницах и археологических памятниках, что, несомненно, затрудняет их датировку.
Сергей Вепрецкий:
Каждый раз, когда я рассказываю о своих экспедициях в джунглях, то меня сразу же сравнивают с Индианой Джонсом, и это самое некорректное сравнение из возможных. Романтизированный образ Индианы Джонса как эталонного археолога — самый главный миф, поскольку данный персонаж не просто не является археологом, он скорее воплощает ровно противоположный образ чёрного копателя, который причиняет много вреда и создает лишь проблемы.
Три самые важные вещи в экспедиции?
Сергей Каинов:
- Команда
- Грамотная организация инфраструктуры полевого лагеря
- Современное оборудование для раскопок
Чэнь Цзыхао:
- Безопасность. Многие памятники исследуются в необитаемых местах, где часто встречаются скалы и ядовитые змеи. Поэтому обеспечение безопасности — самое важное.
- Перед началом полевых работ необходимо провести большое количество исследований письменных источников: изучить древние документы, особенности местности, где происходили сражения, размеры крепости того времени. Затем эти сведения сопоставляются с сохранившимися руинами, что позволяет получить гораздо больше результатов. Если повезет, можно найти даже старые фотографии памятника начала прошлого века. Например, мы часто изучаем «Китайскую археологическую фотосборницу» французского археолога Виктора Сегалена, в которой подробно запечатлено большое количество памятников. Эти фотографии имеют для нас огромную ценность. Многие из них сохранили первоначальный облик объектов до того, как они были изменены современным городским строительством, что оказывает огромную помощь при анализе исторических изменений памятников. Этот подход называется «методом тройных доказательств», то есть перекрестной проверкой литературных источников, изобразительных материалов (включая записи устной истории) и археологических данных.
- Необходимо тщательно собирать фотоматериалы и материалы по устной истории. Очень полезно брать с собой видеокамеру (DV).
Сергей Вепрецкий:
- Шляпа
- Мачете
- Бутылка воды
Что для вас историческое украшение?
Сергей Каинов:
В первую очередь, артефакт, на основании которого можно судить об эпохе (хронология, международные связи и т.п.).
Во-вторых, вещь, характеризующая эстетику эпохи.
Во-вторых, вещь, характеризующая эстетику эпохи.
Чэнь Цзыхао:
Древние украшения имеют для меня большое значение. Они отражают религиозные убеждения, эстетические особенности, уровень экономического развития и технологические достижения своей эпохи. Самое главное — они служат свидетельством обменов между различными цивилизациями. Например, в китайских украшениях эпох Хань и Тан можно увидеть черты, характерные для Римской империи, Восточной Римской империи и державы Сасанидов. Этого достаточно, чтобы говорить о дружественных контактах и торговле между странами того времени, а также о высокой степени открытости общества к чужим культурам.
Я думаю, что благодаря находкам серебряных украшений удалось установить, что в то время флот Чжан Сяньчжуна был очень многочисленным. Кроме того, рядом с местом находки правительство построило музей.
Я думаю, что благодаря находкам серебряных украшений удалось установить, что в то время флот Чжан Сяньчжуна был очень многочисленным. Кроме того, рядом с местом находки правительство построило музей.
Сергей Вепрецкий:
Для меня как майяниста историческое украшение — это изделие, созданное из зелёного камня, жадеита, нефрита и т.п. Именно эти материалы фактически заменяли древним майя золото, которого они не знали.
Несмотря на многолетний опыт, что вас до сих пор удивляет в профессии?
Сергей Каинов:
Реализация проектов, ранее казавшихся нереализуемыми.
Чэнь Цзыхао:
Я давно знал, что российские археологи добились выдающихся результатов в военной археологии и изучении древнего оружия. Однако однажды я наткнулся на книгу «Китайская доогнестрельная артиллерия» («Русские археологические работы советского периода»). Прочитав ее, я обнаружил, что исследования советских специалистов по древнему китайскому военному делу были гораздо глубже, чем я предполагал. Без преувеличения можно сказать, что их исследования превосходили работы любого китайского ученого, и до сих пор никто не смог их превзойти.
Это связано с тем, что военная археология долгое время оставалась без должного внимания в академической среде нашей страны. Из-за этого исследования древнего оружия зачастую относили либо к металлургической археологии (изучению материалов), либо к истории спорта. Во многих археологических отчетах оружие упоминается лишь вскользь, а во многих музейных классификациях для него даже нет отдельной категории — вместо этого его относят к разделу «металлические артефакты».
Многие любители истории, реконструируя древние доспехи, на самом деле в большей степени опираются на российские исследования. Например, если где-либо обнаружены древние доспехи, китайские археологические отчеты зачастую ограничиваются лишь кратким описанием их размеров. Российские же исследования не только подробно фиксируют размеры, но и анализируют способы соединения пластин доспеха.
Как энтузиаст древней военной истории, я глубоко опечален тем, что исследования древнего военного дела долгое время оставались без должного внимания в отечественном академическом сообществе. Но в российских ученых я вижу надежду. Я вижу их искреннюю увлеченность древнекитайским военным делом — увлеченность, которая выходит за национальные границы и глубоко трогает меня.
Это связано с тем, что военная археология долгое время оставалась без должного внимания в академической среде нашей страны. Из-за этого исследования древнего оружия зачастую относили либо к металлургической археологии (изучению материалов), либо к истории спорта. Во многих археологических отчетах оружие упоминается лишь вскользь, а во многих музейных классификациях для него даже нет отдельной категории — вместо этого его относят к разделу «металлические артефакты».
Многие любители истории, реконструируя древние доспехи, на самом деле в большей степени опираются на российские исследования. Например, если где-либо обнаружены древние доспехи, китайские археологические отчеты зачастую ограничиваются лишь кратким описанием их размеров. Российские же исследования не только подробно фиксируют размеры, но и анализируют способы соединения пластин доспеха.
Как энтузиаст древней военной истории, я глубоко опечален тем, что исследования древнего военного дела долгое время оставались без должного внимания в отечественном академическом сообществе. Но в российских ученых я вижу надежду. Я вижу их искреннюю увлеченность древнекитайским военным делом — увлеченность, которая выходит за национальные границы и глубоко трогает меня.
Сергей Вепрецкий:
Чтобы полностью раскопать какой-либо археологический памятник потребуется ещё минимум тысяча лет. Это до сих пор удивляет и поражает меня больше всего.
В 2016 году на археологическом памятнике Шунантунич в Белизе были обнаружены две иероглифические панели, надписи на которых буквально перевернули наше представление об истории царства Кануль, одного из крупнейших в истории древних майя. Благодаря этой находке стало понятно, что в 620-630 гг. в этом царстве разгорелся династический конфликт, приведший к расколу и переносу столицы из города Цибанче в Калакмуль. Из-за этой находки многое пришлось переписать в моей диссертации, которая на тот момент была в процессе создания.
В 2016 году на археологическом памятнике Шунантунич в Белизе были обнаружены две иероглифические панели, надписи на которых буквально перевернули наше представление об истории царства Кануль, одного из крупнейших в истории древних майя. Благодаря этой находке стало понятно, что в 620-630 гг. в этом царстве разгорелся династический конфликт, приведший к расколу и переносу столицы из города Цибанче в Калакмуль. Из-за этой находки многое пришлось переписать в моей диссертации, которая на тот момент была в процессе создания.
